Год ужика

Год ужика (сентябрь 2019)
Июнь бушевал теплом. Этот день был богат на интересные встречи. Я пошла раздать дробленку нашей паре овечек. Подойдя к двери их загона и стаскивая вилы с сеном с плеча, краем глаза увидела какую-то блестящую на солнце веревочку. Сено закинула, проследила за овцами, все ли стали есть, и дверь закрыла. А накидывая щеколду, перевела взгляд на веревочку и…вздрогнула. На меня смотрела аккуратная головка с двумя яркими оранжевыми пятнышками на шейке. Ужик. Глаза змеи уставились на меня в упор, а все ее тело вздрогнуло и медленно поползло прочь…в крапиву.
Я пришла домой и Юльке рассказала, что вот, уж приполз к овечкам погреться на навозе. Теперь придется осматриваться, чтобы на него не наступить. Уж очень он показался мне нежным и жалко будет, если искалечу.
Буквально минут через тридцать пошла раздать кроликам сено и вот. Впритык к собачьей вольере грелся на солнце уж. Явно не тот, который околачивался у овечек. Чуть потолще и поярче. Увидев меня с сеном, уж проворно укрылся под доской загона и исчез с моих глаз.
Днем я пошла копать полянку для тыквенной рассады. Небольшую-три на три метра для десятка растений. Дойдя до середины, поддела лопатой из глубины навоза…целую гирлянду яиц. Размером с перепелиное яйцо. Вся связка была склеена между собой. Яйца отливали белым фарфором. Вот уж добыча так добыча. Одно яйцо с боку было порвано. Я его отклеила от остальных и осторожно разорвала пополам. Внутри был маленький тонкий червячок. Змеиное гнездо. Уж или гадюка? Подумала и закопала обратно. А сверху пометила палочкой, чтобы не наступать на это место ногами. Пусть парятся. Сразу скажу, что молодняк я не увидела. Они вылупились и ушли втихомолку.
Прошло два месяца. Я уже забыла про ужей и их не вспоминала. Однажды иду к кроликам-кролики в вопросе питания повешены на меня-и из под ног сыпанули малюсенькие змейки. Длина их была около десяти сантиметров. Опять около собачьего загона. Там место очень жаркое. Кролячий навоз нагревался градусов до сорока. Тот еще инкубатор. Так что змеиная мамка место для своих пасынков выбрала идеальное. А я то думала, чего это ужик тут тусуется.
И вот, уже сентябрь, тепло, но без фанатизма. Каждый день по утрам я нахожу на тропинке малюсенького детеныша ужа. Так как ночи стали холоднее, и это заставляло животных выползать на теплую тропинку. Я поднимала их, прятала в кулаке и, вздыхая, шла в огород за домом, чтобы выпустить их в заросли тыквы. Растения сидели на конском навозе и покрывали все вокруг гигантскими листьями. Самое хорошее место для ужиков. Детеныши подросли и увеличились в размере, но все равно толщиной были с карандаш.
А в один их дней Блоша-наша рыжая дворняжка, и Ферри-пастушка келпи-залились лаем прямо под дверями дома. Я выскочила босиком и чуть не наступила на ужика. Он свернулся восьмеркой и грозно сворачивался и разворачивался своим тоненьким тельцем. Пугал. Такая то малявка… Пришлось его ловить как можно аккуратней и нести в огород.
И до самого октября ужики попадались в самых неожиданных местах. То около сарая, то у станка для дойки коров, то снова у дверей дома, а один раз прямо в ведре, в котором наш папа носит скоту воду. И только с первыми минусовыми ночами нашествие ужиков прекратилось.
Женька маленький назвал этот год годом ужика.
ужик

spacer

Как Зорька была мустангом

ViviLnk

ViviLnk

КАК ЗОРЬКА БЫЛА МУСТАНГОМ
Прошло несколько лет.Не стало ни папы, ни мамы. я потеряла тех, кого очень любила. Остался дом. Моя Юлька решила, что нам нужна коровка. Так как деда нет и некому выговаривать, Юлька развернулась в своих мечтах. Ей хотелось всего-коз, коровку, птицу, собак, кроликов, свинок…..Странно, но страусы ее не интересовали.
Итак, наша первая коровка.
Появление Зорьки сопровождалось всевозможными катаклизмами.
Во-первых, мы собирались брать щенка восточно-европейской овчарки, но так как за него запросили 250 долларов, мы переориентировались и решили, что нет худа без добра, коровку давно хотели иметь, и наших накопленных ресурсов в две тысячи пятьсот рублей как раз хватает на полуторамесячную коровку.
Во- вторых, наш папа был категорически против этого зверя, так как воду-то ему приходилось возить. А появление Зорьки означало лишнюю флягу воды и дополнительные трудоусилия – передвинуть 38 литров зараз мне сил не хватало. Но вопрос был решен женским большинством.
С хозяевами Зорьки договорились о рассрочке в платеже, и в погожий денек, когда только начал таять снег, а в наших краях это апрель месяц, я поехала за Зорькой. Представляла что-то, ростом с нашу Гунду (большой белый пудель). Хозяева были вежливы и облегченно улыбались, теленок нашел хозяев, половина груза с плеч долой. Провели меня в сарай, где на нас презрительно глянула большая дородная телка, и вывели теленка, нашу будущую коровку. Тут я и остолбенела. Ничего себе. Ростом выше дога наших соседей, черно-белая шкурка, задранный хвост и морда, утопающая в ведре с комбикормом. Вообще-то я ожидала нечто более интеллигентное. Но куда деваться. Подогнали машину, хозяева вооружились веревкой и началась работа по внушению теленку правил поведения: иди туда, стой тут, вались на бок, не бей копытом в кузов, не лягайся…
Машина взревела и вылетела со двора со скоростью, которую позволяла дорога, водитель тешил себя надеждой, что теленок не раздолбает его Чебурашку на составные части. Так и мчались до самой Коуровки, прислушиваясь и вздрагивая от громких ударов детских коровьих ножек по железу.
Дорога не позволила подогнать машину к самому дому, и Женя пешком отправился к месту своей каторги, Зорька уже выпрыгнула из машины и угрюмо пыталась двигаться в сторону, противоположную нашему дому. Долгие уговоры и толкание в корму позволили нам приблизиться к месту нашей дислокации, но мой муж шипел сквозь зубы всякие плохие слова, так как наша скотинка дважды его вываляла в грязи и холодной луже, заставила набрать полные сапоги снега, намочила его вплоть до воротника, сама, оставаясь чистенькой и гладенькой.
Так Зорька стала нашим членом семьи.
Вечером я пошла поить свою покупку теплым и вкусным, с моей точки зрения, геркулесовым пойлом. Зорька печально смотрела на ведро и ни за что не хотела есть. Я полчаса уговаривала ее, но маленькая коровка, в стрессе от насыщенного дня, никак не реагировала. Я сдалась. Подумала, что поспит, и успокоится.
Утром встала и снова бегом к Зорьке. Телочка все так же лежала в уголке, голодная и несчастная. Я опять предложила ей кашки. Зорька всячески отворачивалась, не вставая с места, а я и гладила ее, и уговаривала, и чуть ли не сама показывала, как все вкусно. В конце концов, я просто ткнула ее мордочкой в пойло, и телушка наконец-то хлебнула варево. Замерла, оценивая вкус, и как начала чмокать. Полведра как не бывало. С этого момента все вопросы с кормлением отпали.
Зорька росла и росла. Только росла странно. Сначала она резко пошла в высоту, заметно прибавляя сантиметр за сантиметром. Потом рост остановился. Мы забеспокоились. Но тут заметили, что круп телки стал более длинным, то есть коровка стала расти в длину. Потом опять в высоту. В одно из кормлений я нащупала у Зорьки малюсенькие бугорки рожек. Они при нажатии двигались под кожей. Но уже через неделю встали прочно. И было смешно, как Зорька пыталась своим лобиком опрокинуть ведро.
Шел июль месяц. Трава вовсю заполонила окрестности, и мы решили, что пора Зорьке на травку. С трудом вытолкали ее во двор, и Зорька в первый раз увидела улицу, луг, людей и собачью вольницу. Водила я ее на поводке, как собачку, и мне довольно легко удавалось Зорькой управлять. Ей, почему-то, нравилось пастись именно там, где я ей запрещала: во дворе соседей среди дров, на помойке среди стекла и пластиковых бутылок, у железнодорожной линии, задумчиво глядя на пассажирские поезда. Или среди зарослей крапивы в мой рост высотой. Но вот Зорьке исполнилось полгода. Она раздалась вширь и в высоту. Теперь не так-то легко было удержать ее на поводке. Она уже несколько раз вырывалась у меня из рук, но мне удавалось ее снова и снова уговором и кусочком хлеба мне повиноваться. Но однажды Зорька, хитро на меня оглядываясь, уловила момент, когда я разговаривала с соседями, и резко вырвалась из рук. Постояла, навострив уши, оценила обстановку и исполнила такую кадриль, что я схватилась за сердце. Телка для начала прошлась метров десять на задних ногах, перебирая передними и подняв хвост торчком. Вся ребятня, ошивающаяся на улице, мигом куда-то исчезла. Потом она попрыгала на всех ногах одновременно и прошлась на передних ногах. Оскорбленно мотнув головой на взрослых зрителей, коровка встала на дыбы и тяжелым танком поскакала влево по улице. Домчалась до конца и поскакала вправо. Потом опять влево. Снова вправо. И так раз шесть. В это время выбежали Шарик с Роликом, обалдели от вида галопирующей Зорьки, и с громким воплем кинулись за ней следом. Посмотреть на нашего мустанга высунулись соседи с параллельной улицы. А она в сопровождении орущих псов носилась взад-вперед, подпрыгивая всеми четырьмя ногами и грозно грозя рожками на любопытных. В конце концов, мне удалось остановить собак, а следом за ними встала утомленная Зорька. Увидела меня и мыкнула, мол, как я?
-Ах, ты, мустанга несчастная, – выговаривала я коровке, радуясь, что целы и соседи и ее ноги.
С этого момента я перестала водить Зорьку на поводке. Удержать ее на привязи не было возможности. Она легко подходила на зов и с хрустом съедала сухарик, потом проверяла мои руки, не осталось ли чего, и снова уходила пастись. Осенью мы купили две тонны сена. Восемь громадных рулонов сена перекрыли улицу. Целых два дня мы их раскатывали и сносили на сеновал. Зорька нам активно помогала. Она лезла в самые стратегически важные пункты, так что часто, пытаясь поднять копну сена, мы обнаруживали, что на конце ее стоит Зорька, важно пережевывая метелки овса и листочки клевера. Сено было душистое и пахло сладостью.
Скоро начались дожди, день становился короче. Лето было на исходе. Мне стало трудно косить траву, так как она пожухла и стала жесткой. И Зорька вскоре перешла на кормление сеном. Утром и вечером она получала по ведру пойла, и, как я надеялась, была довольна жизнью. Но я ошибалась.
Все сено на сеновал не вошло, и часть его сложили в конце большого штабеля из досок. Доски были аккуратно сложены еще дедом, высотой мне по плечо и длиной метров десять. Рядом была натянута веревка, на которой я сушила белье, а Гренадерша вешала сушить на зиму пучки укропа. Этот укроп предназначался для мытья ее головы. В какой-то книге, ею прочитанной, утверждалось, что это самое действенное и верное средство. Поэтому отношение к этой травке было почтительным. В этот день Зорька немного погуляла по открытому двору, а так как ветер был сильный, коровка зашла в крытый двор и вдруг учуяла вкуснейший запах – сушеный укроп. Она тихонько пошла вдоль веревки и аккуратно снимала пучок за пучком, тщательно его прожевывая и пуская слюнки. А, дойдя до конца веревочки, увидела стожок сена. Упустить полакомиться было нельзя, и Зорька принялась за стожок. Когда я вышла с ведром поить Зорьку, то над моей головой вдруг раздалось протяжное и нетерпеливое:
-Му-у-у-у!
Я глянула вверх, и остолбенела. На меня, с высоты штабеля досок, смотрела Зорька и высказывала явное желание прыгнуть прямиком к ведру. Пришлось мне, схватившись за сердце, бросить ведро и бегом мчаться за краюхой хлеба. Примчавшись обратно, я увидела, что коровка вот-вот спрыгнет с верхотуры. В глазах у меня встали переломанные ноги Зорьки. Я пробежала к другому краю штабеля, где было навалено сено, и позвала ее, махая перед ее носом хлебом. Зорька мукнула и пошла ко мне, шагая по доскам, как балерина. Дошла до края, опустила передние ноги со штабеля прямо в сено, и стала сползать с досок, пока не села, как собака. Сено сминалось под ней, и через мгновение громадная коровья туша рухнула в стожок. Коровка поспешила вскочить и кинулась к хлебу. Я спешно отвела упрямую скотинку в стойло, а потом разворошила стожок и отодвинула его от досок. Мне еще инфаркта не хватало.
Постепенно зима вступала в свои права, и становилось все холоднее. По Зорьке было невозможно понять, холодно ей или нет. Как-то утром я заглянула в загон, а на сене лежит большая белая Зорькина тушка. Я испугалась, что она замерзла, и побежала за ведром теплого пойла. На стук дужки ведра Зорька встрепенулась, не спеша встала, сунула нос в ведро и со вкусом зачмокала. Посмотрела я на градусник-а там минус сорок пять. Ого!
Так что пришлось мне признать, что наша телочка просто не понимает, что значит минус сорок пять по Цельсию. Грамоте то не обучена. А значит, и не мерзнет.
Так дотянули мы до следующей весны. Встал вопрос выпаса нашей коровки. Большая уже, пора жить по законам взрослой жизни.
Поговорили с пастухами, и в один прекрасный день я и Юлька повели Зорьку в стадо. Сделать это было очень непросто. Большие коровы казались страшными, пастухи- ужасными, хозяева- бессердечными. Зорька спряталась за меня от всех этих ужасов, мотая раздраженно головой и хлеща хвостом по своим ногам. Потихоньку оглядевшись, телочка увидела такую же малышку, как она сама, и пошла к ней знакомиться. А знакомство выражалось в том, что две коровки наклонили головы к земле и схватились рогами. И слабая чужая телочка Зорьку потеснила, так как за ней стояла мама-корова, а за нашей Зорькой- только я, без рогов и без хвоста. Силы были не равны. Так что мне пришлось в этот день без конца вставать на пути у всех коров, которые пытались с Зорькой познакомиться поближе, и не давать свое четвероногое чадо в обиду. Ребята мои давно ушли, а я исполняла свой урок- учила Зорьку ходить в стаде.
На второй день моя скотинка в стадо пошла чуть быстрее. И стала пастись чуть спокойнее. Но все равно, она без конца проверяла, здесь ли я, под ее боком, не исчезла ли, не убежала домой, оставив ее, маленькую и хорошенькую, на съедение стаду. Днем стало очень жарко. И я решила, что если не хочу вместе с Зорькой каждый день пастись на лугу, то надо телочку приучить ходить одну как можно быстрее. Заметила я, что Зорька отвлеклась от меня, и потихоньку отошла в сторону, заслонившись от нее другими коровами. Зорька попаслась, огляделась и вдруг увидела, что ее защитница, дорогая любимая хозяйка, исчезла. Замычав, она бросилась бежать в сторону. Пастухи тут же отрезали ей путь и повернули к стаду. Я тихонько села на пенек и наблюдала, как телочка упорно пыталась уйти, все время мычанием призывая меня на помощь. После тридцати минут метаний по лугу, она вдруг увидела, ее хозяйка, такая сякая, сидит на пенечке. Облегченно мыкнув, Зорька с выпученными глазами прискакала к моему пеньку, и стала меня караулить, чтобы я опять не исчезла. А день был жаркий. Оводы кусались. Чужие коровы наглели… Зорька засопела, стала рыть копытом землю, и вдруг… Двухсоткилограммовая коровья туша медленно повалилась мне в ноги. Зорька решила отдыхать рядом со мной. Так надежнее. И хозяйка под присмотром. Пришлось мне сидеть и отгонять кнутиком оводов от своей драгоценной коровки. Краем глаза я видела, как тихонько, чтобы не обидеть меня, смеялись пастухи. Где еще увидишь, как корова хозяйку караулит.
На третий день я снова стала прятаться от коровки, и наступил момент, когда я, сев за кустик, отползала все дальше, а Зорька, хоть и беспокоилась, и иногда мычала, призывая меня к себе, но паслась. В конце концов я оказалась за пределами видимости своей телки и смогла выпрямиться во весь рост. В этот день Зорька пришла вместе со стадом. Я была горда и счастлива. Телушка успешно привыкла к стаду.
Ах, моя наивность! На четвертый день приезжаю из города в пять вечера со спокойной душой. До семи, когда коров погонят, еще два часа. Выворачиваю за угол, откуда наш дом видно, и вижу телку, очень похожую на мою Зорьку. Успеваю удивиться такому обстоятельству, как телочка вдруг с громким криком бросается ко мне, и я буквально слышу следующее:
-Я уже здесь, а тебя еще нет!?
-Да вот же я, иду,- отвечаю ей, и начинаю смеяться. Оказывается, расшифровать язык коровки очень просто. У нее те же чувства, что и у человека.
Наше четвероногое чадо сбегало еще пару раз. И каждый раз я переживала. Рядом железнодорожное полотно. Интенсивное движение. И только со временем Зорька признала стадо своей семьей и стала охотно ходить по утрам на место сбора коровьего общества.

spacer

Баловница Лапуша

Баловница Лапуша (сентябрь 2019)
Лапуша приходит на дойку самая последняя. В последние две недели ей особенно часто попадает за поведение. Так как трудно стоять и ждать, пока тебя подоят. Надо ходить, пастись, биться с муравейником, курочить рогами березку…а тебя заставляют стоять…
Юлька серьезно рассердилась на Лапушу, когда та метко попала копытом по ее руке. Принимая во внимание рост Лапуши-нашему папе по плечо-, она может и руку сломать. Просто так. Что стоять надоело. Юлька побила корову по хребтине черенком вил. Еще и по морде съездила. И снова села доить. Так серьезно Лапуше попало первый раз. И она, впечатленная, что у хозяйки рога длинней, стояла смирно до конца дойки.
А сегодня ее привел папа на дойку и корова прилипла к воде. Днем было плюс двадцать восемь. Весьма тепло для тринадцатого сентября. Корова выпила большую пятидесяти литровую ванну до дна и встала передохнуть. Потом увидела Юльку и…протянула ей нос-погладь меня, я хорошая. Юлька засмеялась и погладила. Поставили Лапушу в станок для дойки. Юлька доит ее и уговаривает:
-Немножко осталось…потерпи…мух нет…комаров нет…
А я отвечаю за Лапушу:
-Сколько можно стоять? Все обещаешь, что скоро…скоро…а сама доишь и доишь…
А папа говорит:
-Корова выдает МРОТ…потребительскую корзину…
И мы смеемся, так как сегодня по ОТР кто-то сказал, что это не корзина, а лукошко… У нас уж пошутят, так пошутят, так подденут…
А баловница Лапуша, напустив большую лужицу слюней, развязанная, стремглав кидается к ведру с дробленкой. Заслужила. Что ни говори, а она умница. Стоять спокойно, доясь впервые и слушаясь уже две недели-это редкая молодая корова выдержит.

На фото-корова Дочка, бабушка Лапуши.

крорвка

spacer

Теленок Степка-растрепка

Теленок Степка- растрепка
Степка-растрепка-дите нашей непутевой Бурки, той самой, которая доилась всего две недели, и потом молоко у нее пропало. Рожденного ею телка мы привязали на не длинную веревочку-пока он не научится соизмерять ею длину при своих поскакушках. Кличку свою бычонок получил потому, что когда пришла пора в семь дней учиться пить из ведра, он долго не понимал, что от него требуется, и искал молоко везде, кроме ведра. Облизывал руки, ведро с наружи, ствол яблони, траву и даже сапог на ноге Юльки. Дочь уж на что умела заставить пить из непривычной посуды теленка, но и она рассердилась. Пришлось давать ему палец, потом этот палец вместе с головой направлять к ведру и силой окунать его внутрь. Сопротивлялся теленок со страшной силой. Мы собирались около него втроем-я, Юлька и Женька маленький-я держала телка за шкуру на боку, Женька маленький фиксировал корму, а Юлька воевала с головой. Общими усилиями в первый раз удалось выпоить литра три. На этом пока и успокоились. Вся голова у бычка была в молоке-окунался он в ведро по самые глаза…У Юлька расплелась коса, у меня тоже волосы разлетелись, а Женька маленький ругался, так как его длинный хвост начерпал мелкой травы… Все растрепанные, у меня и Юльки отлетели пуговицы с курточек, у Женьки был сапог в навозе до самого верха…
Юлька посмотрела на бычонка и сказала:
-Степка-растрепка…
Так кличка и прилипла. Целую неделю-это очень долго-воевали с телком. А на восьмой день он вдруг сам подошел к ведру и стал пить молоко. Но иногда на него что-то находило, он забывал, как надо пить молоко из ведра, и гонялся за Юлькой, требуя палец. А Юлька ему выговаривала, так как палец был весь искусан и изодран зубами и отшлифован шершавым языком Степки-растрепки. Это было больно.
Когда Степке-растрепке исполнился месяц, он уже начал брать в рот по травинке и жевал ее минут по пять, а потом ронял на землю. Но вместо того, чтобы взять тоненькую и сладкую травинку, он брал самую толстую и невкусную, или вообще колючую. Объяснять ему ошибку было бесполезно, вместо того, чтобы учиться есть, бычонок начинал прыгать, скакать и дурачиться. Нужно было успеть уйти с его дороги, так как он по возрасту был маленький, но ростом был нам по пояс и мог сбить с ног, если вдруг, играя, налетит на человека.
Но подходили мы к Степке-растрепке не часто, раза четыре за день, покормить и погладить, а чаще следили издалека. В один из дней я услышала собачий лай. Странный такой. Какой-то игривый и не злой. С визжанием и скулежом. Потихоньку приблизилась к саду и вижу… Степка- растрепка вальяжно подходит к собачьей вольере, которая рядом с ним и где сидят Джой и Джильда, потом разворачивается и убегает на всю длину своей веревочки. Собаки возбуждаются и начинают прыгать на сетку и громко возмущаться. Как только псы затихнут, бычонок снова подходит к вольере и повторяет свой номер. Собаки орут, а Степка-растрепка улыбается. Потом вдруг настораживает уши и начинает бегать вдоль вольеры взад-вперед, а собаки с лаем носятся за ним туда и обратно, и вопят, и орут, и визжат…
Я не стала мешать им играть. Зато папе обнаружилась дополнительная работа-каждый день пришлось перебивать колышек, к которому была привязана веревочка бычка. От его прыжков и беготни колышек раскачивался и выдирался из земли.
В один из дней колышек все-таки выдернулся, и Степка растрепка пошел знакомиться с окрестностями. Он повалил изгородь, которая окружала земляничную полянку и над которой Юлька корпела неделю, потом свалил бревнышко, огораживающее тепличку, упал внутрь и с испугом выпрыгнул, по пути разрушив и истоптав растения, выбежал на оперативный простор и оказался прямо перед домом, где было две клумбы…Тут его обнаружил Женя большой-наш папа-и забежал в дом, призывая весь семейный состав на ловлю нарушителя. Так как только что была подоена Дуня, я вылила молоко в бычиное ведерко, Юлька осторожно подкралась к Степке-растрепке и показала ему молоко. Бычонок сразу засунул туда голову и его удалось поймать за ошейник. Теленок был возбужден и испуган, он делал несколько глотков и пытался снова убежать. Держали его Женя большой и Женька маленький. Юлька умчалась выдирать старый колышек, я бестолково мельтешила перед всеми-меня отовсюду отгоняли, чтобы не попалась под горячую руку или копыто…
Когда вбили колышек прямо около окон дома, положили теленку травы и сена для постели, он наконец-то перестал биться и выдираться и улегся на мягкое ложе. С этого момента бычок стал с интересом наблюдать за жизнью двора и реагировал на любой пустяк-бегал наперегонки с машиной Женьки маленького, пытался отобрать сено с вил у Юльки или скакал следом за мной, когда я проходила мимо него с бензокосой. Веревочка была у него метров десять, и это позволяло бычку всегда появляться около нас внезапно. Он был самый любознательный среди всех телят, которых мы растили, а так как был мясного типа, мы решили его оставить и попробовать научить таскать тележку. Работа будет как раз для него.
Сейчас Степка -растрепка съедает большую охапку сена три раза в день, выпивает два-три ведра, выламывает еженедельно по одной доске загона и ждет-не дождется воли-побыстрее в поле, на вольную траву и степной воздух. Еще пара недель-и его мечта осуществится. Погода с плюсовой температурой, для него-в самый раз. Женька маленький уже купил кольцо для бычонка. Я сомневаюсь, что без кольца нам удастся справиться с быком.
И как вам наш продолжатель коровьего рода? Довольно неординарный малыш, не правда ли?
Степка

spacer

снесла курочка яичко

курица

Снесла курочка яичко
Я утром пошла кормить курочек. А сбор яиц и кормежка-одновременно. чтобы потом время не терять. Сарайчик для кур длинный, на три отделения. Одно заливает водой и там никого нет. Второе слишком близко с стене каменного сарая, оттого крысы там появляются в первую очередь. А самое уютное-третье. Оно всегда сухое, на задней стенке окошко и всегда светло. Архитектор, в моем лице, этот сарайчик строил год. Осень и зиму сколачивались прямо на земле лежачие стенки. Сразу утеплялись и завешивались пленкой. Когда две стенки были готовы, я, с помощью мужа, их поставила-они были длинные и одному не поднять. Соединила их торцы старыми дверями от дома, которые Женьке маленькому отдали знакомые в соседней деревне. И получился плотный ящик, длиной метров семь и шириной около двух.
Потом я напрягла зятя, и он приволок доски. Прибила их сверху и опять же с мужем натянули баннер. Он в длину семь метров-прям-прям оказался. И ширина прошла, даже полметра оказались лишними. А по весне откопала от дверей снег и установила внутри из досочек насесты на пеньках. Получилось крепко. А тут Юлька подсуетилась и сделала поилки и кормушки-получилось отлично. А чуть пригрело солнышко-переселили туда курочек, которые зимовали в тесных клетках. То-то радости было, и у нас, и у кур. Нам удобно ухаживать за птицей, а им- вольготно и просторно.
Когда курочки занеслись, часть яиц Юлька забирала в инкубатор. И однажды мы нашли рядом с нормальными яичками одно-размером с перепелиное. Посмеялись. Но такое неказистое яичко появилось и второй раз…и третий…За лето кто-то из кур регулярно, раз в неделю, таким яичком нас радовал. Внутри не было желтка. А так-вполне нормальный белок.
Но вот сегодня…Заглянула в уголок, где курочки несутся. И увидела что-то непонятное. Скорлупка какая-то. Подумала, что куры яйцо расклевали. Но это оказалось…абсолютно целое яичко. Размером с ноготок. Принесла его в дом. Все на это чудо природы выстрочились. Юлька курицу обругала. А Женька маленький сказал:
-На сковородку эту перепелку.
В обед мой муж, получив тарелку с пюре и жареным кабачком, изрек:
-Не буду есть. Поджарьте мне то яичко, что в холодильнике.
Мы хохотать. Так как сегодня было одно единственное яичко. Не простое-золотое. С ноготок величиной. Вот такое.
Ну и как вам курочка?

spacer

Зайчонок с дороги

Зайчонок с дороги
Юлька пришла с пробежки с собаками с каким-то таинственным видом. Зашла в дом и спрашивает:
-Отгадай, кого я принесла.
-Ежа,-тут же ответила я.
Так как каждый день Нора или Джой, Джильда или Бой притаскивали с прогулки ежей. Сначала ежики попадались маленькие, потом побольше, сейчас пошли почти взрослые. Их Юлька, как какую повинность, относила в овраг. Только их это ничему не учило. Они прибегали снова и их опять ловили наши псы.
Дочь лезет рукой за пазуху и достает…нелепого, длиннолапого и длинноухого зайчика. У него огромные когти на нелепых тонких ножках, серая шубка. А кричит он звонко и испуганно.
-Заяц,-поясняет дочь и держит его за шкирку. Зайчик-подросток кричит и дрыгает в воздухе всеми ногами и извивается худеньким тельцем.
Юлька рассказывает:
-Я с собаками шла по дороге мимо дома Ларисы, и вдруг они что-то причуяли, засуетились и забегали кругами. Зайчонок сидел в колее и не дышал. Зайцем пахло, но откуда-собаки никак не могли причуять. Они так торопились, что пару раз пробежали прямо по нему. Я и увидела зайчонка, так как смотрела на беготню псов , нагнулась и выхватила его за шкирку. Вот.
Потом Юлька решает показать зайца Женьке маленькому и будит его криком, что у нее заяц. Зять с трудом открывает глаза, щурится на свет фонарика и видит зайца. После чего снова выпадает обратно и засыпает.
-Выпусти малыша в овраг,-говорю я,- а то он у Ларисы не только остатки овощей съест, но и до помидор в теплице доберется.
Зайчик-подросток родился на Ларисином огороде. Когда она в первый раз его увидела, то ахнула и заулыбалась. Такой пухленький и миленький младенец. Это младенец стал подрастать и решил, что капуста, морковь и свекла посажены лично для него. И каждый день завтракал и ужинал на грядках. Лариса напрягла мужа и он поставил около грядок сетку, загородив на огород свободный доступ. Зайчонок обнаружил препятствие и…выгрыз в сетке дыру. Овощи продолжили исчезать. Когда был доеден зайчиком последний листок капусты, Лариса сдалась. А мне сказала:
-Я не могу больше растить овощи. Вот эти руки не хотят больше таскать воду. Я при поливе приносила до пятидесяти ведер воды.
-Так у тебя же шланг?-удивилась я.
-Растения любят полив под корешок,-и Лариса вздохнула, пропали все ее труды,- можешь забрать всю оставшуюся рассаду капусты, -добавила она и смахнула слезинку.
После этого я прошлась конвоем по своим грядкам, и обнаружила три съеденных морковки и три капусты. Была вызвана Юлька и вся ее псарня. Каждый день вечером дочь с псами с лаем и криком проходила вдоль огорода, сворачивала в Ларисину сторону и уже по дороге возвращалась домой. Больше на нашем огороде потравы не было. И появилась еще одна грядка с Ларисиной капустой.
Юлька смеется, снова прячет длинноногого горемыку за пазуху и отчаливает в поле. Появляется минут через десять и докладывает:
-Выпустила в овраг. Еще и покричала и в ладоши похлопала, чтобы испугался и убежал подальше. Он при беге замешкался, место-то незнакомое, и потом удрал сломя голову.
Так мы в первый раз увидели зайца-малыша подростка . И что интересно, у него были абсолютно осмысленные глаза, в отличие от кроликов. В его глазах светился разум. Я такой взгляд у кролей ни разу не видела.
И вдруг я и дочь ахнули-забыли зайца сфотать. Как же так опростоволосились? Эх, про фотик и не вспомнили. Зато теперь знаем, как выглядят зайцы.
А Ларисе при встрече я сказала:
-Ты недооцениваешь разум животных. Они все понимают. Все слова, которые ты произносишь. Вот понравился тебе зайчик, ты его глазами погладила и звуками порадовалась. вот он у тебя и остался. Надо не так. Увидела животное, строго посмотрела и сказала ему: “Так, ты здесь не нужен”. И все. Оно уйдет.
В массе своей народ думает, что зверье лишено разума. Так вот. Оно все разумно. Все. А распространяет такие мысли темная сторона, чтобы люди продолжали питаться мясом. Я, к сожалению, тоже ем мясо. Возможно, к следующей жизни у меня исчезнет эта тяга.
А нашему зайчонку с огорода -счастливой долгой жизни.

заяц

spacer

Эх, Машенька…

Эх, Машенька
Когда мы жили на Урале, были у нас соседи, про взгляде на которых остальные крутили пальцем у виска. Их история немного не таких началась с года 2005, когда они позвали Юльку посмотреть кота. Кот Тимофей заболел. Он не вставал со своей лежанки, перестал есть даже свой любимый Вискас, пакетик которого один раз в неделю получал “на сладкое”. Хозяева всполошились…а хозяйка, которой было уже сорок три года, со слезами говорила:
-Этот кот у меня с моих пятнадцати лет, у мамы выпросила его оставить еще котенком. Все года со мной…миленький, давай вставай, покушай…
Получалось, коту двадцать восемь лет. Не сказать, что он был красавцем. Бело-черная коротенькая шерсть, тяжелая голова и толстые ноги выдавали в нем этакого мужичка, который пусть и некрасив, но верен и добродушен.
Юлька, когда узнала возраст кота, чуть не поперхнулась:
-Да он у вас наших сто пятьдесят лет прожил. Лекарств от старости нет. Но ведь он прожил счастливую жизнь? Мышей ловил, когда настроение было, хозяйке и хозяина песни пел, квартиру своей особой украшал… Пусть уходит, не держите его, не мучайте, не поднять его. Не мешайте ему слезами, пора настала оставить вас.
Потом мы долго не слышали про соседей с котом Тимофеем. Но однажды нам в местном магазинчике “по секрету” сообщили интересную новость. Для того, чтобы эту новость оценить, надо было к соседям зайти. И как по заказу мы встретили их на дороге, и соседка вдруг, посмотрев на Юльку, сказала:
-А мы память о нашем Тимоше увековечили…
Она повела нас к себе на свой участок при доме, и мы чуть не лишились слов, увидев в уютном уголке маленькое надгробие, украшенное сухими цветами и тщательно покрашенное синей краской, малюсенький столик и скамеечку. На доске у надгробия значилась надпись “наш любимый Тимоша” и года жизни. Под скамеечкой и столиком впритык стояли пустые бутылки и как бы намекали, что поминают Тимофея довольно часто. А увидев тарелочку с хлебом и две маленьких стопочки, стало понятно, что это “часто” было при всяком удобном случае…
Ну, что ж, каждый сходит с ума по разному. В данном случае это было довольно безобидно.
Почему я вспомнила кота Тимофея? Да наша Маша вдруг тоже третий день не вставала со своего места, уходя в подпол ненадолго по “кошачьим” делам. Ей было около девятнадцати лет, восемнадцать из которых она прожила с нами. Была умницей и самой любимой среди кошек, несмотря на затрапезный вид, искалеченную ножку и обыкновенный цвет в серую полоску.
Я обнаружила, что в этот день, когда надо было съездить в Пенсионный фонд для сверки, Маша перестал закрывать рот и у нее потекли слюнки, заливая ее лежанку, и Юльке сказала:
-Бери Машу на руки и выйди во двор на солнышко, я ее сфотографирую. Что-то мне ее вид не нравится.
Так Маша и была запечатлена у Юльки на руках, с серьезной мордочкой и уже не мурлыкавшей от любви к нам, а угрюмо повесившей головку. Ей было очень худо.
Мы уехали в город, а приехав, увидели, что Юлька расстроена и встретила нас словами:
-Маша умерла. Вот прямо перед вами.
-Не переживай шибко, ты же знаешь, какая она старая была…
-Да знаю,- Юлька тоже повесила голову,-я ее еще вчера отпустила, сказала, чтобы шла туда, куда ей надо идти. Чтоб не мучилась и ушла легко. Вот она и…
Тут Юлька махнула рукой и пошла искать тряпку-посмертный саван для Маши. Потом я увидела, что она положила на трупик кошки картонку, на которой было написано “наша Маша 2000-2019”. Кошку упаковали, и Юлька позвала папу-пошли копать могилку и хоронить нашу общую любимицу. Вернулись они скоро и Юлька вдруг сообщила:
-Представляешь, через сто лет археологи раскопают нашу стоянку, найдут пакет с мумией кошки и увидят на ней надпись. И скажут, что у нас был культ кошки и их хоронили с почестями. Как тебе?
-Да я вот думаю, что мы ничем не отличаемся от наших соседей по улице в деревне Коуровке на Урале. Помнишь их Тимофея?
-Помню,-Юлька заулыбалась,-надо будет подыскать котика или кошку-британца. Хотя да, до нашей Маши им будет далеко…так как Маша была благодарна, ведь ее взяли с улицы, а котенок приобретет дом сразу и не будет его ценить…
Эх, Машенька наша, мы будем помнить и тебя…с легкой грустью. Ты скрашивала нам нашу нелегкую жизнь.

DSC006310

spacer

Храбрый Кузя

Храбрый Кузя
Наш Кузя, приблудный кот, однажды обнаружил на сеновале гнездо ласточек. Загоревшись охотничьим азартом, что ему было не свойственно, Кузя полез к ним знакомиться. Ласточки с возмущением отвергли притязания и кота выгнали. Женька маленький говорит, что услышал панический крик Кузи и шлепок на доски.
Кузя, естественно, весь день был не в духе. Ведь он к птичкам всей душой, а они, бестолочи, с ним так бестактно поступили. Когда наша дворняжка Блоша не спеша прошла около кота, Кузя с тихим шипеньем выгнулся на нее и замахнулся когтистой лапой-ходят тут всякие рыжие…
А вечером Кузю чуть не съел Хан-наша азорская овчарка. Юлька, как обычно, выпустила троицу азорок -Басю, Динку и Хана- прогуляться с ней к заброшенной церкви. Так как от сидения в вольере у них сносит голову и нужна обязательная разрядка. Перед прогулкой она автоматом оглядела двор и цыкнула на кошек, загнала Блошу и Ферри в будки и подбросила Кузю на крышу сарая. Иначе семейка азорок попросту всех удавит. Есть у них такая нехорошая черта характера, чем они страшно не удобны в нашем много породном дворовом обществе. И в тот момент, когда открылась дверь их вольера и собаки выскочили во двор, Кузя вдруг прыгает на землю с крыши, хотя отлично видит собак. И…подскочивший Хан ловит его на лету своей зубастой пастью.
Вот уж где нужно искусство мгновенно действовать. Юлька хватает коротенькие вилы и швыряет их в клубок азорок. Кот пользуется заминкой псов, получивших вилами по хребтине, и вышвыривается из клубка снова на крышу сарая, исчезая в чердачном окне. Азорки возбужденно обежали двор, но…кот исчез. Надо сказать, что будь у Хана нормальный прикус зубов, а не щель между верхней и нижней челюстью в сантиметр, то кот не прожил бы и минуты.
А уже глубоким вечером Юлька дала Кузе аж три куриных головки, чтобы успокоить его нервы и отпраздновать второе рождение, и засунула кота ужинать в баньку-от греха подальше. Уж если не везет, то не везет глобально. что храбрый Кузя и доказал в этот день..

ViviLnk

ViviLnk

spacer

Жизнь…она извилистая…

Жизнь…она извилистая…
Этот год оказался очень тяжелым. Заболели все мы. Какой-то грипп нехороший, с очень длительным кашлем. Наш папа так ослаб, что Юлька колола ему антибиотик, три вида витаминов и заставляла пить настой травы. Он, конечно, поднялся через полторы недели, но что-либо делать-и даже ходить-был не в состоянии. Про больницу мы даже и не думали. Кто будет лечить семидесятилетнего? Обошлись своими силами. Юлька возила дрова, следила за печкой-на ней варится кормежка для собак и нам на обед. Женька маленький тоже сильно болел и до сих пор кашляет. У Юльки ухо неделю заложено и она злится на все вокруг. Я дешево отделалась-вставала утром, доила и кормила живность, снова падала до обеда, быстренько косила и привозила траву, выпадала до вечера. На пятый день уже работала в полную силу. Нет нам ни врачей, ни больничных.
Но вот заболела полуторамесячная телочка. Сначала белый понос, потом черный жидкий, упадок сил и ….погибла через две недели. Мы спохватились, что все серьезно, на второй день. Кололи ей все, что положено. Но, судя по всему, и антибиотика, и сыворотки и прочего надо было дать раз в пять больше. Подкачали финансы. Антибиотик взлетел по цене от 35 рублей до 101 за флакон. Не на что было купить еще и еще до нормы. На телку требовалось два раза в день по десять флаконов на укол…
А только спалили в яме (они, эти ямы, остались еще от войны от взрывов бомб) тушку телки на погребальном костре, как заболел двухнедельный бычонок. Наша надежда. Так как Ванька-дурачок стал крупно шалить. Тут уж у нас руки опустились. Пришлось Женьке маленькому залезть в крупный долг для закупки новой порции медикаментов. Лечение вылетает в тысячи. А выживет ли малыш-большой вопрос.
Сейчас наш день начинается с похода в стойло к бычонку. Смотрим помет, ставим уколы и поим молоком. Пока пьет. Неизвестно даже, что будет вечером.
Такой урон, подобный этому, но более ужасный, у нас был на Урале, когда коровы падали и больше не вставали. Последней погибла наша любимица лошадка Ромашка. Это мы сейчас поняли, тут, в Тульской, от чего потеряли скот там. Ни один ветврач не помог. Даже из Екатеринбурга развел руками. Все только здесь стало понятно, и мы стараемся предусмотреть и предупредить все заранее. Но по молодняку опыта нет. Так что теряем.
Вот так…жизнь, она такая…извилистая….иногда крупными спиралями…

ViviLnk

ViviLnk

spacer

птички-архитекторы

Птички-архитекторы
В это лето в наш сарай проникли ласточки. Обследовав помещение, две птички решили, что оно им подходит. Наше мнение спросить они не догадались. а поэтому и строить гнездо решили на балке. Мы бы подсказали, что на ней нельзя. Балка была сделана из бревна. И когда птички пытались прикрепить к ней донышко гнезда, оно сползало вниз и падало. Мы регулярно, заходя в сарай, поднимали глаза к потолку и качали головой. Где-то через неделю птички выдохлись. Потом, подумав и обсудив ситуацию, еще раз облетев сарай, они решили строить гнездо чуть правее, там, где торчал гвоздик. Вообще-то гвоздиков было три. Но один был неудобен, на втором они сидели сами, а вот третий прекрасно подошел.
Когда утром, сидя на тумбе-не доделанном кроличьем ящике-и обозревая двор, я увидела, как ласточки стали собирать навоз от коров, сразу подумала, что строительство продолжилось.
Каждая птичка не единожды подлетала к свежей куче навоза, отщипывала кусочек, поудобнее устраивала его в клюве, и летела в сарай. Потом они брали травинки, окунали их в навоз и тащили в гнездо. И если самочка брала легкие и короткие травинки, которые целиком можно было смочить в навозе, то самец отыскивал длинные и тяжелые травинки, с трудом окроплял навозом ее середину и натужно пытался влететь с ней в сарай. Но тяжелая ноша тянула его к земле, травинка вываливалась из клюва и он снова и снова пытался ее поднять и затащить в гнездо.
Я специально пошла смотреть, что они придумали. Оказалось, правильно придумали. Стали лепить донышко прямо на гвоздик. И сразу процесс сдвинулся с места. Гнездо росло на глазах. Но тут опять не пошло. Навоз-материал пластичный, но при высыхании дает усадку. Пока птички поднимали стенки гнезда, внизу они высыхали и укорачивались. Поэтому приходилось укреплять их заново.
Но удивились мы другому. В один из жарких дней строительный материал так высок, что на навозе, уроненном этим утром коровой Лапушей, образовалась твердая корочка. Птички сели на него и повертелись во все стороны. Но свежего не было. и тогда они пробурили клювом дырочку и стали из нее доставать навоз. А потом брали травинку и катышек навоза одновременно и тащили в сарай.
Спустя время, ласточки закончили стенки гнезда и стали устилать его дно мягким материалом. Подошла шерсть с коров, которая линяла и падала во дворе, перышки от других птиц, шерсть с собак и даже маленькие тряпочки, тут и там валяющиеся около вольеры кур-я закрывала тряпками те дыры, которые петушки каждый день проделывали в стенках курятника, чтобы подраться.
Приехали электрики снимать показания счетчика. Папа запер собак в сарае, чтобы не было лишнего крика. А тут прямо в это время подлетела ласточка с большим перышком в клюве и, с трудом сохраняя равновесие на ветру, уселась на провод около сарайной двери. Закрытой. И ждала, терпеливо держа перышко, пока сарай не открыли.
Но вот домик принят комиссией в лице ласточкиной семьи, и самочка снесла три яичка. Теперь во дворе птичек не было видно, так как они по очереди сидели в гнезде. Дольше грела свои драгоценные яички самочка. Более коротко-самец.
Потом появились три птенчика. Мы слышали, как они тихонько тоненько попискивают, сидя под самочкой. А спустя несколько дней уже видно было, что из гнезда торчали то кончик крылышка, то маленькая головка или пара ноготочкой на ножке. Первое время родители ночевали в гнезде. но дети росли, и скоро ласточки коротали ночь или на проводе около гнезда, или на гвоздике.
Пол под гнездом усеялся белыми отметинами помета. Сначала родители убирали за птенцами, выкидывая помет из сарая во двор. Но когда птенцы повзрослели, то стали сами пятиться к краю гнезда и ронять капли вниз. Когда на нашего папу попала такая большая и вонючая капля, он долго возмущался и тыкал пальцем в птенцов в гнезде, выговаривая им за хулиганство. Ведь потолок был очень низок, и мы легко могли достать рукой гнездо.
А потом мы увидели, как первый птенчик вылетел из двери сарая и неумело, угловато и часто махая крылышками, летал над домом, сопровождаемый родителями. Через три дня все три малыша летали в небе, и их почти нельзя было отличить от взрослых.
Этот день был тих и не жарок. Подняв глаза вверх, я удивилась-провода, тянущиеся от дороги к нашему дому, были сплошь заняты ласточками. Я стала их считать и обнаружила, что в этих птичьих посиделках участвовало более ста птиц. Так и просился вывод о птичьих смотринах. Взрослые показывали обществу своих отпрысков с гордостью и радостью.
Это была первая часть истории птичек архитекторов-обыкновенных ласточек.
На фото-в середине сидят три птенца, а по краям-родители.

ласточки

spacer